Мы продолжаем знакомить читателей с молодыми бизнесменами армянского происхождения, которые делают Ростов-на-Дону ярче, уютнее и интереснее. Сегодня наш герой — Григорий Асланьян, потомок нахичеванской семьи, создатель гончарной мастерской «Аука» и владелец бара «Мойше». В этом интервью — о связи с родными линиями, армянском гостеприимстве в еврейском баре и о том, почему глина для него больше чем ремесло.
— Григорий, Ваша фамилия Асланьян для Ростова — знаковая. Расскажите про вашу семью и ее корни. Как вы обосновались в Нахичевани?
— Когда мой прадедушка уехал из Еревана, он остановился в Нахичевани на 29-й линии. Он занимался хлебопекарным делом в подвале своего дома, и тогда же этому ремеслу научился у него мой дедушка. В дальнейшем это ему очень помогло. Во время войны он был командиром отделения «Катюш», дошел до Берлина, а после войны стал начальником смены по изготовлению хлебобулочных изделий на Хлебозаводе № 1.
Между прочим, благодаря хлебу дедушка еще и встретил мою бабушку. Она в то время занималась торговлей на рынке на Ченцова, где дедушка вместе со своим отцом реализовывал хлеб. Так моя бабушка Софа познакомилась с дедушкой Гришей. Это был даже не столько рынок, сколько незаконная торговля в послевоенное время, там жители продавали свои продукты.
Позже они жили в доме на 29-й линии, который сейчас перешел нам по наследству. Часть наших родных поселилась на 29-й линии и улице Сарьяна, а другие живут на 22-й линии и Налбандяна. Там два больших двора, где жили наши семьи.
— Вы живете и работаете в Нахичевани. Что вас здесь держит? Есть ли какая-то внутренняя привязанность к месту, где вы выросли, или к людям, с которыми чувствуете связь?
— Я очень люблю Нахичевань. У района уникальный культурный код. Здесь частные уютные дома, зелено и красиво, нет огромных многоэтажек. Конечно, мир меняется, но мне по-прежнему нравится Нахичевань. Здесь я живу, здесь у меня мастерская, и мне удобно. Это район, в котором есть абсолютно все: приятные люди, красивые улицы, развитая инфраструктура.
Я считаю Нахичевань самым красивым, самым приятным, крутым и теплым районом нашего города. Если у других районов есть какая-то криминальная история, то в Нахичевани — только добро. Когда мы в детстве терялись и родители не могли нас найти, мы могли зайти в любой дом — к знакомым и родственникам. Могу назвать это неким домовым кланом, поэтому она мне и близка. Никогда бы не думал о переезде в другое место. Здесь же у меня живет сестра с мужем, все родственники и друзья — все на линиях. Здесь я и планирую оставаться и развивать свое дело.
— Гончарное дело тонкое, почти медитативное. Глина — материал живой, требует особого контакта. В армянской культуре керамика имеет очень глубокие корни. Когда вы работаете с глиной, чувствуете ли какую-то перекличку с этим прошлым? Или это просто ремесло, без всякого подтекста?
— Конечно, что-то точно есть, какую-то связь я чувствую. Когда я был в Армении, меня очень привлекали цвета. Мне приятен цвет глины — такой светло-коричневый. И сама Армения яркая, в ней много этого цвета. Глина есть по всему миру, но светло-коричневый цвет глины только в Армении.
Путешествия по Армении меня поразили огромными древними камнями Вишапы. Уже тогда я захотел изменить название, зачем обращаться к не своей культуре. По сути, мой первый бокал был своего рода вишап, только не армянский, а с острова Пасхи.
Пока я развиваю бренд, который напрямую с армянской культурой не связан. Название моей мастерской — «Аука» — в честь старославянского божества. Главная цель — развивать само ремесло. В душе, конечно, есть цель делать изделия, связанные с нашей культурой, и когда-нибудь я к этому точно приду.
— «Мойше» — пространство с очень узнаваемой еврейской атмосферой. Вам как ростовчанину и армянину эта эстетика просто близка по духу — своим теплом, юмором, искренностью? Или здесь был какой-то другой интерес?
— Когда мы открывали бар, мы ориентировались на еврейское гостеприимство, где все друг друга знают и ходят в гости. Но это в меру: небольшие порции, умеренное распитие алкоголя. В армянской культуре другу надо накрыть огромный стол, а здесь мы решили от этого уйти: небольшая порция, немного спиртного, вермуты. Совсем все по-другому. Армянское — это больше ресторан, а тут бар. Поэтому получился небольшой еврейский бар с армянским гостеприимством в лице меня. Когда я встречаю гостей, наливаю небольшую порцию вермута, чтобы познакомить человека с культурой и напитками. Вот почему еврейский бар.
Конечно, в дальнейшем хотелось бы открыть армянское небольшое заведение, но пока это в планах. Мне интересны алкогольные напитки, нравится с ними работать, нравится экспериментировать и с безалкогольными. Это мне очень близко. Я посвятил общепиту много времени, и мне по душе работать с армянскими продуктами. Я даже делал коктейльную карту, посвященную армянской культуре. Мне это нравится. И в дальнейшем я хотел бы это развивать, а пока есть немножко армянской души в еврейском баре.
У нас недавно был день рождения — 4 года. На праздновании я сказал, что это единственный в России еврейский бар под руководством армянина.
— И последний вопрос. У вас уже есть бар и гончарная мастерская. А если представить, что вы решите сделать проект, связанный с вашими собственными корнями, скажем, место с донской армянской кухней или атмосферой Нахичевани… Вам это было бы интересно?
— Может быть. У меня же уже есть есть еврейский «Мойше», старославянская «Аука». Но в принципе это не так важно — это просто бренды. Я часть двух культур. «Аука» — это керамика, разные изделия, которые могут никак не относиться к армянской культуре: тики-культура, посуда в итальянском или греческом стиле. Могу сделать и в армянском стиле, но самое главное в этом — душа и гостеприимство. Ко мне приходят люди, я рассказываю им про свое ремесло, угощаю кофе. Не важно, что снаружи, важно, что внутри. Я все рассказываю про себя, свою семью, нашу историю — как в баре, так и в мастерской. Я знакомлю со своей культурой через гостеприимство.
Каринэ БАБИЕВА