Ни на секунду не задумываясь, я бы поместил Индонезию в пятерку самых экзотических государств нашей планеты. Возможно, по этой причине Индонезия всегда манила к своим берегам арабских, еврейских и армянских купцов, европейских авантюристов и путешественников, пытавшихся озолотиться на пряностях. Огромное государство состоит исключительно из 17 804 больших и малых островов, из них около 6000 населены, 7870 поименованы, а 9634 вовсе безымянны. Самые крупные — Молуккские острова, Калимантан, Сулавеси, Новая Гвинея, Суматра и Ява. Последние два острова заслуживают особого внимания, так как они сохранили следы присутствия армян, за которыми я отправился на этот загадочный архипелаг.
ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА
Уверен, каждый из нас слышал еще со школы название «Индонезия» и даже видел ее на карте мира, ведь территорию, имеющую почти две тысячи км2 и омываемую водами Тихого и Индийского океанами, нельзя не заметить. Название страны происходит от топонима «Индия» в сочетании с производным от греческого слова несос — «остров». Означает буквально «Островная Индия». Первые случаи его употребления относятся к концу XVIII века, однако документированное введение этого понятия в научный оборот произошло только в 1850 году, когда британский этнограф Джордж Виндзор Эрл в качестве одного из вариантов обобщающего названия жителей Малайского архипелага предложил этноним «индунезийцы». Позднее ученик Эрла Джеймс Ричардсон Логан в своих работах впервые употребил топоним «Индонезия» как синоним использовавшегося тогда топонима «Индийский архипелаг», а немецкий этнограф и философ Адольф Бастиан опубликовал монографию под заглавием «Индонезия или острова Малайского архипелага».
Государственные образования на территории современной Индонезии известны уже в I-III веках н. э. Они образовывались чуть ли не на каждом отдельном острове. Однако первым государством, территория которого распространилась на несколько островов, стала Шривиджая, основанная на южной Суматре
в конце VI века и просуществовавшая до конца XIV века, когда она достигла максимального могущества, контролировала всю территорию Суматры, большую часть Явы и Малаккского полуострова. Эти и другие государства, существовавшие на территории Индонезии в IV-XIII веках, испытывали сильное культурное влияние Индии. Господствующей религией в большинстве из них был индуизм. Вместе с тем, существенное развитие получил и буддизм: он, в частности, был государственной религией восточнояванского княжества Матарам.
Наиболее крупным, могущественным и развитым в социально-экономическом отношении государством доколониального периода стала империя Маджапахит, основанная в 1293 году в восточной части острова Ява. К концу XIV века территория либо вассальные владения Маджапахита включали в себя большую часть нынешней Индонезии.
В XIII веке началось активное распространение ислама, проникавшего главным образом с Малаккского полуострова и с восточного побережья Индии. К концу XVI века ислам стал господствующей религией на большей части территории Индонезии, хотя во многих регионах сохранялись очаги буддизма и индуизма, в частности, на Бали. Начиная с XVI века в Индонезию стали проникать европейские колонизаторы, заинтересованные специями и пряностями. Первыми здесь обосновались португальцы в 1512 году, а в XVII веке в борьбу за контроль над торговлей местными пряностями включились другие европейские державы, наибольшую активность среди которых проявили Нидерланды.
За несколько десятилетий голландцы вытеснили конкурентов с архипелага — португальцам же удалось удержать лишь восточную часть острова Тимор. В 1602 году была основана Голландская Ост-Индская компания, начавшая освоение не только восточной, но и западной части нынешней Индонезии. Компания располагала собственными вооруженными силами и налаживала на территории своих владений развитую систему колониального администрирования во главе с генерал-губернатором. Голландцы вывозили с архипелага кофе, сахар, табак, индиго, ценные породы древесины. В этом же столетии документально зафиксированы несколько армянских купцов на Яве — Мирза Зулкарнаин, Ходжа Согомон и Альбертос де Крус Кералос. Все они были из Индии, людьми весьма именитыми, а Кералосу так и вовсе отдельная благодарность от моих современников за оставленные эпистолярные свидетельства. Дело в том, что купец вел длительную переписку с Голландской Ост-Индской компанией, что иллюстрирует широту армянской торговой сети Юго-Восточной Азии в середине XVII века. Вся документация купца внесена в Голландский реестр за 1678 год. Кстати говоря, Кералос умудрился сделать и дипломатическую карьеру: в 1662 году он отправился в Амстердам, а оттуда в Персию с подарком для шаха Аббаса II. Источники не сообщают, был ли Кералос знаком ранее с персидским шахом, однако известно, что после голландского презента Аббас II назначил Кералоса своим послом в Нидерландах. В своей новой ипостаси предприимчивый армянин оказался еще и талантливым дипломатом, так как ему удалось усилить роль европейских купцов в Персии, которым были даны привилегии в беспошлинной торговле шелком, в частности, для голландских, французских и английских купцов.
В 1814 году нидерландская администрация расширила свои индонезийские владения и создавала новые места для торговли из числа своих граждан. Теперь в Индонезию стали прибывать армянские купцы из Амстердама для создания фабрик и плантаций на Суматре и Яве. Голландцы были заинтересованы в освоении новых земель, выделяли субсидии в виде стартового капитала. Известно, что одним из первых армянских предпринимателей, получивших субсидию, был Геворг Манук — 25 000 гульденов. На эти деньги он разбил плантации опиума на Суматре, на чем здорово обогатился, а уже в 1850 годах, когда армянских предпринимателей с семьями стало больше, Геворг Манук стал строить на свои средства школы и церкви. О Геворге Мануке также известно, что в Голландию он перебрался на третьем десятке лет, родился он в Исфахане в бедной семье, а умер миллионером в Индонезии 24 октября 1827 года холостяком в возрасте 47 лет, оставив завещание в пять миллионов гульденов двум своим сестрам и племянникам — детям брата Мелкона.
Во второй половине XIX века в коммерческих альманахах Голландской Индонезии стали появляться новые имена армянских промышленников Галстан, Лазар, Иосиф Амир, Манук, Аракел Наваран, Стефан Аратун, Манук Джордан и Пилибос Андреас. Двое последних к 1867 году владели заводом по производству сахара на Суматре. В настоящее время заводы не сохранились, зато названые «Арменией» плантации сахарного тростника превратились в населенные пункты Армения и находятся на северо-восточном побережье Суматры у берегов Малаккского пролива. К моему величайшему сожалению, к индонезийским Армениям на Суматре добраться мне не удалось, так как больше времени провел на острове Ява, ведь здесь расположена столица современной Индонезии Джакарта. К тому же Ява, начиная с конца XIX века, стал самым армяноцентричным среди тысяч других островов страны. Это произошло после того, как 6 января 1880 года голландское правительство официально зарегистрировало на Яве армянскую общину.
ЛЕТЯЩИЕ ЯЙЦА
Впервые в свою поездку по панармянским следам я отправился не один. Решил взять с собой приятеля, который никогда не бывал за границей — и ему открыть мир, и себе в помощь. Дело в том, что Женя Плахутин — так зовут моего приятеля — неожиданно захотел заняться блогингом, а опыт со мной мог ему пригодиться, учитывая, что и мне нужен был работающий с камерой человек.
Итак, прилетели мы с Женей в столицу страны — Джакарту. Она лежит на западе острова Ява и является плавильным котлом самых разнообразных культур Индонезии. Это и хорошо, и не очень: согласно новому отчету ООН за 2025 год, Джакарта стала самым густонаселенным городом мира с 42 миллионами населения. И это то, о чем я не подумал, когда пригласил с собой Женю — деревенского парня из Воронежской области, для которого любой российский город-миллионник может показаться мегаполисом, а тут целая Джакарта! К счастью, Женя справился, а я старался не оставлять его без внимания. Первые дни мы только и делали, что бродили по городу, посещали самые картиночные места, в числе которых выдающаяся достопримечательность города мечеть Истикляль — самый большой мусульманский храм Юго-Восточной Азии, построенный в ознаменование индонезийской независимости, потому и назван арабским словом «istiqlal», что значит «независимость». Необычность мечети придает также гармоничный ансамбль с католическим собором, индуистским мандиром и буддистской ступой, что демонстрирует религиозную терпимость Индонезии. И только когда я убедился, что Женя удовлетворился созерцанием, тогда и привлек парня к главному действу — изучению армянского в этой далекой и экзотической стране, по которой проходит экватор, делящий наш мир на два полушария.
Начали мы с посещения посольства Республики Армения в Индонезии, где нас принял посол армянский Сероб Беджанян, с которым познакомил меня мой старый знакомый, проживающий в Индонезии, Корюн Торос. Последний отлично говорит на индонезийском и живет в этой стране свыше десяти лет, а может, и более. Корюн из России, востовед-индонезист, тот человек, о котором принято говорить «в своей тарелке», не сторонний для Индонезии. Что касается посла… Я давно сделал для себя вывод, что армянские послы, где бы они ни служили своему государству, не только обладают великолепными дипломатическими способностями, но и, в хорошем смысле, умело приспосабливаются в странах пребывания, отчего порой бывает сложно их отличить от коренных жителей. Зная такую особенность армянского дипломата, я не удивился, что встретил нас господин Беджанян в шелковой рубашке с батиком (ручная роспись по ткани, распространенная в Индонезии; прим. авт.). Здание армянского представительства работает с 2014 года и находится в тихом переулке по соседству с другими посольствами. Спрашиваю у посла, встречал ли он в Индонезии потомков армян, что жили в этой стране сто лет назад?
— Нет. Я из новоназначенных. Зато предыдущий посол нашей страны Анна Агаджанян была знакома с индонезийкой армянского происхождения. Звали ее Эвелин, и вроде как познакомились в Международном женском клубе Джакарты. Дедушка госпожи Эвелин был армянином, который в конце XIX веке поселился в Батавии, как называли Джакарту голландцы, и женился на яванской женщине, однако же я, к сожалению, не знаком с ней.
Тут в разговор включился Корюн.
— Но есть и знаменитости, правда, не из местных, откуда-то из Ближнего Востока. Отец и сын Бабикяны. Они уже несколько лет работают в Индонезии и возглавляют известную в стране фармацевтическую компанию Rhea Pharmaceutical Worldwide. Юзеф Бабикян, тот, что отец, — профессор, руководит научным отделом компании, а его сын доктор Хайг Бабикян директор. Их компания прославилась тем, что создала индонезийскую вакцину против ковида. Бабикяны отличные специалисты и предприниматели, живут теперь здесь всей семьей. Местный мусульманский менталитет им хорошо знаком, так как родились и выросли в такой же среде. Думаю, и в этом отношении чувствуют себя комфортно.
Кстати, о мусульманах. Несмотря на толерантность в индонезийском обществе, в стране есть свои фанатики, чем и пользуются азербайджанские пропагандисты. Каждое 26 февраля у армянского посольства собирается толпа местных фанатиков и закидывает здание яйцами. Работу с вандалами проводят азербайджанские представители в Джакарте, и не обязательно посольство их страны. В индонезийской столице имеется так называемый Центр азербайджанской культуры, представлены некоторые другие институты, которые параллельно занимаются антиармянской пропагандой, подходят к этому вопросу с позиции ислама, осознавая, что в стране с мусульманским большинством легко собрать фанатиков, рассказать им небылицы про армян-христиан и призвать к мелкому «джихаду», дабы напакостить.
В отличие от вандалов, мы не разбрасываемся продуктами, мы их съедаем, тем более, время приближалось к ужину. Посол пригласил нас отведать туземной кухни, и мы направились в ресторан, впятером вместе с присоединившимся к нам молодым атташе Мушегом Аветисяном.
Едва оказавшись у ресторана, в котором нас ждал ужин, я застыл от изумления, глядя на здание в европейском стиле. Оно напоминало больше загородную резиденцию какого-нибудь немецкого князя, нежели гастрономическое заведение. Это был «контрольный выстрел». Внутренняя часть — вестибюль, основной холл и соседние с ним комнаты — сразили наповал: всюду старинная мебель, отлично сохранившаяся, два рояля, потрясающие мягкие кресла в духе арт-деко, колонны в стиле барокко, картины… Большие и малые картины на стенах с восточными мотивами. Я зачаровано вглядывался в них и совершенно забыл о пустующем желудке. Да и как можно кушать посреди всего этого великолепия? Женя зачаровано стоял рядом со мной, оглядываясь по сторонам. Судя по широко раскрытым глазам и отвисшей челюсти, особенно ему приглянусь гигантские хрустальные люстры и канделябры на каждом столе. Всем своим видом Женя давал понять, что впервые в жизни ему предстоит ужин в роскошном ресторане, к тому же в компании посла.
— Присаживайтесь! — приглашая к столу, обратился ко мне и Жене Корюн. — Ресторан Tugu Kunstkring Paleis — один из самых престижных в Джакарте. Здание 1914 года в голландском колониальном стиле. Нравится?
— Еще бы! — только и ответил я.
Корюн продолжил:
— Историческое здание. Изначально в нем находился художественный кружок голландцев, потому и называется Kunstkring, что по-голландски «художественный кружок». Здесь выставлялись картины Ван Гога, Пикассо, Гогена, Шагала. После обретения независимости пенаты уже использовались как головной офис Высшего исламского совета Индонезии, а спустя почти 50 лет сюда разместили иммиграционную службу Джакарты. Потом 10 лет здание пустовало, его разграбили. И только с 2013 года, понимая первоначальное предназначение Kunstkring как центра искусства и культуры, восстановили его функцию, открыв в качестве галереи для демонстрации работ индонезийских художников, совместив с рестораном высокой кухни. Так что берите в руки меню, выбирайте. Блюда здесь такие же яркие и вкусные, как все то, что вас окружает.
Меню действительно пестрило разнообразием незнакомой мне туземной кухни. Корюн предложил довериться ему, а через минут двадцать нам подали белый рис с рендангом из баранины — блюдо, которое я включил в свою десятку лучших. Готовится длительным томлением мяса, овощей или рыбы в остропряном соусе на основе кокосового молока, который в итоге полностью выпаривается. Из-за большого количества приправ блюдо может понравиться не всем, но ренданг стоит того, чтобы им насладиться в Индонезии.
Посольский ужин при хрустальных канделябрах длился почти два часа. За вкусной едой мы снова обсудили ряд вопросов политики, затем плавно перешли на историю присутствия армян на островах. Корюн оказался не только эрудированым в этих вопросах, но и великолепным рассказчиком, отчего мне не терпелось увидеть все то, что я услышал.
И вот, наш с Женей «армянский след» начался уже с самого утра.
СЛОНИХА АНУШ
Очередное индонезийское утро поприветствовало нас дождем. Утренник, предложенный отелем, скорее выглядел перекусом, чем завтраком, и состоял из одного вареного яйца, подгоревшего тоста с джемом и чая.
— Эх, ренданга бы вчерашнего сейчас не помешало! — пробубнил Женя с набитым ртом.
Безусловно, можно было плотно позавтракать в ближайших забегаловках, коих бесчисленное множество, но дождь только усиливался, к тому же к месту, куда мы собрались в этот раз, следовало бы поторопиться. Пятница — выходной день в мусульманской Индонезии, джакартцы предпочитают проводить время с семьей и друзьями в парках, близ водоемов и в зоопарке Рагунан, куда мы с Женей спешили, чтобы занять очередь за билетом.
«Армяне, зоопарк…», — мой компаньон не мог уловить связь между всем этим. Тайну ему я раскрыл уже в Рагунане у памятника индонезийского ученого-биолога Бенджамина Галстяна, чье имя неразрывно связано с крупнейшим на азиатском континенте зоологическим парком…
Бенджамин родился в 1913 году в семье армянина Погоса Ованеса Галстяна и туземки Джайны Мариам Рахаджо в небольшом городке Клаках, что в центральной Яве. Мальчик был седьмым и самым младшим ребенком Джайны и Погоса, который эмигрировал из Исфахана и владел плантацией площадью 3500 гектаров, где выращивал кофе, табак и ананасы. Рожденный в богатой семье землевладельца, Бенджамин не испытывал никаких трудностей и мог бы продолжить дело отца, однако же выбрал путь науки — в 1930-х годах он окончил университет Сурабайи, где изучал зоологию и ветеринарию. Начавшаяся Вторая мировая война отсрочила планы молодого специалиста: сначала Бенджамин служил капитаном артиллерии в голландской территориальной обороне, а во время японской оккупации попал в плен и был отправлен в Камиоку, недалеко от Тоямы на западном побережье японского острова Хонсю, на принудительные работы по добычи медной руды. После поражения Японии Бенджамина перевели на Окинаву, а затем в Манилу. Там он провел девять месяцев, помогая Управлению по делам военнопленных США в реабилитации и репатриации австралийских, американских, британских и голландских военнопленных.
Только в апреле 1946 года был возвращен в Джакарту. Здесь Бенджамин познакомился с Генриеттой, дочерью промышленного администратора из Чибадака. Их обоих объединял интерес к флоре и фауне, беспокоила судьба зоопарка в Чикини и его обитателей, пострадавших от войны. Зоопарк, основанный в 1864 году, был старейшим в Юго-Восточной Азии. Чтобы восстановить его, Бенджамин воспользовался своей долей наследства отца и уже в 1946 году начал строительство нового зоологического сада, привлекая к работе современных проектировщиков в Рагунане, так как зоопарк в Чикине на 30 гектарах был мал для осуществления планов молодого амбициозного биолога. Поддерживаемый правительством Джакарты, Бенджамен приобрел в Рагунане площадь в 140 гектаров, и только в 1964 году окончательно завершил строительство своего грандиозного объекта, переселив туда более 450 млекопитающих, рептилий и птиц. Место получило название Парк дикой природы Таман, известный ныне как зоопарк Рагунан. Идея Бенджамина Галстяна состояла в том, чтобы собрать на купленном им участке «каждой твари по паре» — всю флору и фауну, в том числе и ту, что на грани исчезновения, со всех индонезийских островов. И это получилось у ученого, возглавившего уникальный зооботанический сад. Бенджамину Галстяну удалось сохранить также популяцию исчезавшего вида суматранских слонов, которых он приютил в Рагунане. Одна из молодых слоних, буквально выхваченных из рук европейских браконьеров, вовсе стала любимицей Галстяна. Назвал он ее армянским именем Ануш. Слониха прожила долгую жизнь и умерла от старости в 1989 году за два месяца до кончины ее спасителя. В настоящее время в зоопарке Рагунан живут внуки и правнуки легендарной Ануш.
…Конечно же, мы с Женей не могли не посетить потомков Ануш. Их просторный и роскошный остров с водоемом и растительностью отделяет от «джунглей» с приматами центральная аллея, названная в честь Бенджамина Галстяна. Здесь же стоит памятник ученому, внесшему большой вклад в сохранение видов одной из крупнейших держав планеты.
— Теперь понимаешь связь? — спросил я у Жени.
— Понимаю и не удивлен. Твои армяне в истории России оставили много впечатляющих следов. Понятное дело, если они добрались и до Индонезии, то и здесь не без открытий чудных.
— И это только начало, Женя. Только начало!
— Как там у Пушкина? «О сколько нам открытий чудных готовят просвещенья дух и» … чего-то там… «ошибок трудных»…
— Опыт.
— Точно. Опыт. «И гений, парадоксов друг…».
— А Эс Пушкин, — заключил я.
— Это я помню, — рассмеялся Женя.
Мы провели в зоопарке весь день, но и этого оказалось недостаточно, чтобы обойти его. Местами пользовались общественным транспортом, что следует в отдаленные уголки зоосада, местами пробирались по узким тропам, проходящим вдоль густых зарослей. Рагунан был зоопарком нетипичным, не
таким, как мы все привыкли. В этой части индонезийской столицы можно оказаться то в чаще леса с его обитателями, огражденными высокими металлическими заборами, то на открытом участке, напоминающем африканскую саванну, а то и на лужайках с бесчисленными отдыхающими джакартцами, чинно расположившимися на покрывалах и вкушающими принесенные кушания. Окинув последним взглядом величайшее творение Галстяна, мы взяли такси и отправились в отель. После интенсивной прогулки нужно было хорошенько отдохнуть, так как нам предстоял переезд в восточную Яву, где нас ожидали очередные «армянские следы».
Вадим АРУТЮНОВ,
Джакарта, Индонезия