С любым путешественником иногда случается так, что по каким-то независящим от него обстоятельствам въезд в ту или иную страну бывает запрещен. Так случилось и со мной: я должен был вылететь из Лос-Анджелеса в Никарагуа, но никарагуанские власти не впустили меня в страну по непонятным причинам. Американская авиакомпания предложила мне выбрать любой другой ближайший их рейс. Я выбрал Кито, Эквадор. Я знал, что в этой стране, в сорока километрах от экватора, есть Армения.
У пассажира, прибывающего в столицу Эквадора Кито на самолете ночным рейсом, есть редкая возможность увидеть незабываемую картину: на протяжении тридцати километров с севера на юг тянется втиснутая в высокогорную долину искрящаяся белая река с труднопроизносимым названием Гуайльябамба, именуемая в народе «Молочной рекой». Она же проходит и вдоль Армении, что к юго-востоку от Кито, куда мне предстоит отправиться и из-за которой я прилетел в Эквадор вместе с другими пассажирами «боинга», направлявшимися на Галапагосские острова с пересадкой в столице. Большая часть туристов прилетает в Эквадор из-за Галапагосских островов, что оторваны от материковой части страны почти на 1000 километров, чтобы увидеть множество уникальных видов животных, например, гигантских черепах, затем снова возвращается по домам, игнорируя Кито. А зря!
Впрочем, понять их можно. Я прилетел в Кито в августе и не пожалел, что захватил с собой теплую куртку. Температура ночью летом тут часто опускается до десяти градусов выше нуля, и все потому, что столица Эквадора находится на возвышенностях. В том же номере отеля, в котором я поселился, было сильно холодно, пришлось накрываться двумя теплыми одеялами. Зато порадовал вид с балкона на исторический центр и хорошо освещенный холм Панесильо, на котором стоит Дева Кито — самая высокая статуя Богородицы в Эквадоре и одна из самых высоких в Южной Америке (выше статуи Христа-Искупителя в бразильском Рио-де-Жанейро). Ее высота сорок один метр. Ночью статуя играет разноцветными огнями, что придает городу праздничную атмосферу. Утром я решил подняться на Панесильо, посмотреть уже с высоты на Кито. Весь он был как на ладони: эквадорская столица не избалована небоскребами, что дало возможность разглядеть почти весь город и даже свой балкон, откуда я ночью восхищенно смотрел на статую.
В Кито также запомнился исторический центр города, с его узкими улочками, уложенными черепицами, и невысокими домами, архитектура которых походит на европейскую, по всей видимости, доставшуюся от колониального прошлого. Здесь же вдоль улиц расположились торговцы, как правило, индианки. Брутальные женщины в шляпах и пончо предлагают изделия своего промысла и, надо сказать, очень хорошего качества свитера, пончо, шерстяные носки, мягкие игрушки. Особенно понравились необычные работы художников, их миниатюрные росписи не на бумаге или холсте, как принято, а на перьях птиц. Искусился и я столь оригинальным изобразительным искусством, приобрел у старой индианки с низким голосом одну из ее работ — изображение яркого колибри, выполненное маслом на перьях южноамериканской птицы тинаму.
Будучи в Кито, также нельзя не побывать в Mitad del Mundo — «Середине мира», как называют этот участок земли эквадорцы. Он находится в двадцати шести километрах от Кито, и по нему проходит экватор. Впрочем, эта линия и дала испанское название всей стране «Эквадор». Полоса экватора окрашена желтой краской, а в ее центре стоит тридцатиметровый монумент, что увековечивает память франко-испанской геодезической миссии XVIII века, определившей приблизительное местоположение проходящего экватора. Многие гости Кито приезжают сюда не столько ради монумента, сколько самой этой желтой линии, над которой можно стоять одной ногой в южном полушарии, другой — в северном. Я же решил вовсе сесть на линию. Когда еще предстоит посидеть на самом экваторе, согласитесь? К тому же посидел, так сказать, на посошок. Прямо отсюда я взял такси и отправился в самую экзотическую, на мой взгляд, Армению из тех Армений, где я когда-либо бывал. Эквадорская Армения в часе езды от географического экватора, а местные жители называют ее «легкими Кито», так как пышна растительностью, чем не могут отличиться другие районы города из-за застроенных участков. К тому же эквадорская Армения не просто один из районов Кито, но и место с историей, которая тесно переплетена с армянским княжеским родом.
ЭКВАТОРИАЛЬНАЯ АРМЕНИЯ
От линии экватора до Армении следует рейсовый автобус, чем я и воспользовался. Как никакой другой этот маршрут оказался самым интересным, так как автобус проделывает путь почти через весь город с севера на юг и предоставляет взору почти весь сложный, холмистый рельеф Кито. Чем ближе к Армении, тем больше деревьев и домов, не типичных для эквадорской столицы… На автостанции пассажиров приветствует надпись на испанском Oasis de la Armenia — «Оазис Армении». И впрямь местность выглядит оазисом, учитывая пыльную дорогу, которую я предолел, добираясь сюда, и зелень, чем не может похвастать остальной Кито. Тут же на австостанции несколько небольших магазинов и кофеен. Рядом с одной из них парень в широкополой шляпе крутил вертел, от которого исходил аппетитный шашлычный аромат.
— Узнаю Армению, — тихо протянул я и направился в сторону вкусного запаха.
— Hola, amigo! — поприветствовал я паренька и уставился на странные тушки, которые этот амиго крутил над углями.
— Hola, — ответил парень. — Еще совсем немного, и будет готово. Можете присаживаться за любой столик.
— Что это? — спросил я, не отводя взгляд от тушек.
— Жаркое.
— Я не о том. Я имею в виду… Кто это? В смысле… Вы жарите крыс?
Парень улыбнулся.
— Что вы, сеньор! Морские свинки. Свежайшие.
Существа с крысиными мордами выглядели отвратительно. Из открытых ртов выглядывали резцы, языки вырваны, казалось, эти жареные твари вот-вот оживут и я сам стану для них обедом.
— А есть у вас просто свинка, человеческая? — почти дословно я сострил с русского на испанский.
Эквадорец не понял сочетание «свинка» и «человеческая». Замешкался.
— Из свинины, — уточнил я.
— Свинина подается у нас вечером.
— Почему именно вечером?
— Свиное мясо быстро протухает под палящим солнцем, не рискуем ее готовить днем.
— Но ведь сейчас зима, прохладно.
Парень пожал плечами.
— Может, чоризо? (пикантная свиная колбаска с паприкой; прим. авт.)
— Она точно из свинины? — на всякий случай уточнил я.
— Совершенно точно. Другой чоризо не бывает.
— Что ж, чоризо так чоризо.
Вкушая чоризо на ходу, я направился вглубь Армении. Виды и впрямь потрясающие: с одной стороны холмы, одетые в тропическую зелень, с другой — улицы с ухоженными домами. Ясно видно, живет в Армении зажиточный класс, вроде тех, что в подмосковной Рублевке. Людей на улицах встречал не много — то ли время рабочее, неудачное, то ли жители Армении предпочитают заниматься домашними делами. И только местная ребятня гоняла мяч на стадионе за деревьями с мясистыми бордовыми цветами, напоминающими лепестки чайной розы. Тут же через дорогу парк с незамысловатым названием La Armenia. Впоследствии оказалось, что этот парк главная достопримечательность Армении, ради которой сюда приезжают столичные жители на пикники с семьями или друзьями.
РОДОВОЕ ИМЯ
Площадь парка La Armenia 32 га, на которых произрастает 23 тысячи деревьев. Этот участок Кито горожане называют оазисом растительности и умиротворения: кроме пышного леса здесь множество зеленых лужаек для развлечений — детских, спортивных, для пикников. Между высокими деревьями имеются тропы. Всего их — тринадцать, каждая тропа названа в честь мифических существ, таких, как Кентавр, Дракон, Гоблин, Минотавр, Единорог, Фея и прочие. Также тропы являются границами между видами растений, например, Кентавр отделяет вечнозеленые лиственные деревья жакаранды от хвойного красного кедра, а Фея — плодоносящие насаждения вроде эвгении от рожковых, чьи плоды напоминают бобы. Сразу же за ними снова зеленая лужайка со скамейками и арт-объект Armenia, рядом с которым имеется стенд с историей китоанской Армении и парка. Здесь же я и узнал происхождение названия, отличающееся от всех остальных Армений мира, доселе попадавшихся мне, и связано оно с известной армянской родословной.
Еще лет 300 назад земли эти, что на окраине Кито, были относительно пустынны. В 1760 году их выкупил испанец по имени Хенаро де Сентеньо и Брисеньо, сколотивший огромное состояние в текстильной торговле. Стоит напомнить, что, завоевав территорию современного Эквадора и не найдя там крупных месторождений золота и серебра, испанцы стали создавать в стране плантации, на которых трудились индейцы и рабы, привезенные из Африки. Аккурат в эту же эпоху де Сентеньо приобрел большое сельское имение, которое уже через считанные годы превратилось в процветающую хлопчатобумажную фабрику, на которой работали несколько сотен коренных жителей. Дела шли настолько великолепно, что Хенаро де Сентеньо решил приобрести еще несколько гектаров сельских угодий для выращивания кукурузы и картофеля. В отличии от чернокожих рабов, индейцы хорошо были знакомы с выращиванием кукурузы и картофеля, поэтому на поля стали привлекаться в основном коренные жители из ближайших регионов. Имение, ставшее к 1770 году крупнейшим в межгорной котловине Анд, Хенаро де Сентеньо назвал в честь жены Марии Матевос де Армении, что была из армянского дворянского рода Арцруни. После смерти супругов имение Armenia с прилегающими территориями перешло по праву наследства их единственному сыну Педро де Сентеньо, а он после принятия закона об отмене рабства в Эквадоре в 1845 году выставил на аукцион имение и перебрался к детям в Чили. В 1848 году новым хозяином поместья стал герцог Риансарес из Коста-Рики. Агрономия герцога не привлекала, но и рабочих не стал распускать, доставшихся ему от старого владельца. Риансарес был большим поклонником лошадей и знал в них толк. Из Коста-Рики и Испании герцог привез в Армению чистокровных скакунов для начала племенных работ, а уже к концу 1850-х годов в Армении открылась первая коневодческая ферма в Южной Америке. Индейцы, доселе занимавшиеся в Армении земледелием, стали животноводами. С тех пор имение переходило из рук в руки. Страна прошла ряд политических сотрясений от независимости до войн и переворотов. Но название Армения, данное первым владельцем, не менялось. Более того, вместо крестьян здесь живут зажиточные китоанцы, а парк La Armenia, возникший уже в середине ХХ века, стал оазисом столицы.
Прогуливаясь по роскошному парку в компании пышных, пахучих деревьев, я вспомнил известное библейское выражение: «Неисповедимы пути Господни». Ведь если бы никарагуанские власти впустили меня в свою страну, то я не был бы сейчас в Эквадоре — стране, по которой проходит экватор, в которой есть своя Армения.
Вадим АРУТЮНОВ,
Кито, Эквадор
